Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры

Придворная медицина


С переездом правительства из Петрограда в Москву Боецёнковская поликлиника завлекла повышенное внимание большевиков. Конкретно сюда госпитализировали (в большей степени для хирургического исцеления) видных русских сановников. 1-ый черенок придворной медицины привился внезапно просто Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры и стремительно. Поздним вечерком 30 августа 1918 года начальник столичного здравоохранения В.А. Обух привез в Кремль к раненому Ленину простого, хотя и достаточно известного в городке, доктора Розанова. Пустив в ход все присущее Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры ему умение очаровать окружающих и выставив пострадавшему вождю неверный диагноз «смертельного ранения легкого», Розанов применил потом довольно рациональную выжидательную стратегию и после излечения собственного пациента заполучил бескрайнее почтение ленинских соратников и Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры родных. С того времени он вошел в число лечащих докторов вождя мирового пролетариата. Через год подобные обязанности по отношению к Крупской возложили на головного доктора Боецёнковской поликлиники Гетье.

Оба доктора произвели самое подходящее воспоминание на Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры вождей и чекистов. Номенклатура, создававшая большой русский миф, сложила попутно небольшую легенду о неподменных докторах Кремлевского двора и сама же в нее поверила.

Розанов первым захватил так полное доверие Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры Сталина, что тот рискнул подвергнуться операции в Боецёнковской поликлинике. Этот эпизод Розанов не преминул отразить в собственных мемуарах о вожде мирового пролетариата: «Когда я оперировал т[оварища] Сталина, который лежал у меня в Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры поликлинике, Владимир Ильич раз в день, дважды, днем и вечерком звонил ко мне по телефону и не только лишь справлялся о его здоровье, а добивался самого кропотливого и серьезного доклада. Операция Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры тов[арищу] Сталину была очень томная: кроме удаления аппендикса пришлось сделать широкую резекцию слепой кишки...».128

Ленин вправду проявлял озабоченность по поводу клинического состояния оперированного и даже посылал Енукидзе узнать, когда можно посетить хворого.129 К серьезным Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры правилам внутреннего распорядка в отделении Розанова вождь относился почтительно (в отличие от Буденного, проникшего к Фрунзе в денек операции). Но в остальном описании очень удовлетворенный собой хирург несколько увлекся и, мягко Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры говоря, преувеличил свои награды: 28 марта 1921 года он просто удалил червеобразный отросток, через неделю снял швы и еще через три денька выписал Сталина из отделения.130

С того времени секретные контакты меж не так давно Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры еще малозаметным доктором и все более именитым пациентом не прерывались. Когда у Ленина пошла серия инсультов, генеральный секретарь приставил собственного верного доктора надзирать за «казенным имуществом» вождя мирового пролетариата.131 Исполняя не то Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры фельдшерские, не то санитарские обязанности, опытнейший хирург часто дежурил у постели парализованного вождя, ставил ему клизмы, массировал конечности и временами отчитывался конкретно перед генеральным секретарем обо всем увиденном и услышанном Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры в ленинском доме. Его усердие не осталось незамеченным: в 1923 году ему пожаловали звание Герой Труда, а спустя 10 лет – орден Ленина.

Как у хоть какого доктора, были у него свои фортуны и свои Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры промахи. В мае 1924 года, на 5-ый денек после операции, у него на руках скончался от повторного желудочного кровотечения старенькый большевик В.П. Ногин.132 Через год с излишним в его отделении погиб Фрунзе. И хотя Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры индивидуально Розанова никто не мог обвинить в погибели ни того, ни другого, после смерти наркомвоенмора он был так угнетен и подавлен, что Рыков и Семашко специально навещали его для утешения и ободрения Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры. На бюро Общества старенькых большевиков в ноябре 1925 года нарком здравоохранения сделал категорическое заявление: Розанов заслуживает полного доверия как человек, безраздельно преданный партии. После чего Розанов совсем успокоился и возвратился к Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры обычному рабочему ритму. Не мог же он знать, что после погибели Фрунзе паранойяльная мысль мед террора крепко увязла в памяти чекистов, и в ожидании команды «Взять!» следователи усердно собирали с этого Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры момента стандартную галиматью, «изобличающую» Розанова в неблагонадежности, невзирая на присвоенный ему титул «выдающегося хирурга» страны.

Отменив прежние штатские чины, «атакующий класс», по выражению Маяковского, сохранил к ним обычное уважение, всекрете приравнивая приват-доцента Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры к майору либо подполковнику, а доктора – прямо к генералу. Такие милитаризованные мнения открывали способности не для избрания, а для предназначения педагогом либо научным сотрудником и возведения в ранг доцента либо доктора не за Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры научные разработки, а за особенные награды перед партией и правительством. Утвердив в соответственном сане, можно было присвоить еще одно звание – к примеру, «крупнейшего спеца в стране» по хирургии либо терапии.

Ни Розанов, ни Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры его коллеги Гетье и Очкин – опытные практические докторы, не проложившие, все же, новых путей в науке, не написавшие и не защищавшие диссертации, – не имели права называться не только лишь докторами, но Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры даже доцентами. Понимая это, Гетье протестовал, Розанов не прекословил, Очкин воспринимал с благодарностью.

Домашний доктор Ленина и Троцкого, издавна увядший Гетье ни на что, не считая практической деятельности, не претендовал. Служащих доктора всегда Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры поражали две его особенности: упрямое рвение поменять понятие «мое мнение» выражением «мое впечатление» и постоянные возражения при попытке называть его доктором133.

Назначенный доктором, Розанов вошел в состав консультантов поликлиники ОГПУ и Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры сблизился с Ягодой.134 Вместе с этим он продолжал управлять хирургическими отделениями Боткинской и Кремлевской больниц, возглавлял кафедру хирургии Центрального института усовершенствования докторов, да еще участвовал в заседаниях Моссовета, куда его Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры выдвинули в год Величавого перелома. Быстро росший после проведенного им исторического наркоза, Очкин унаследовал, в конце концов, должности собственного учителя и патрона, но в связи с конфигурацией официальных установок его назначили сначала медиком Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры мед наук без защиты диссертации и только спустя два года – доктором.

В ранге доктора оказался тогда же Касаткин – один из 4 наблюдателей за ходом операции у Фрунзе. Закончив с различием естественное отделение физико-математического факультета Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры в 1898 году и мед факультет Столичного института в 1903 году, Касаткин занимал позже неприметную должность сверхштатного помощника при терапевтическом отделении общей медицинской амбулатории. К научной деятельности склонности не показал, посреди коллег не выделялся Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры и в положенный срок получил за выслугу лет чин надворного советника и орден Святого Станислава 3-й степени.135 Была только одна странность: с 1904 по 1916 годы его фамилия никогда не фигурировала в Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры списке лиц, владеющих правом докторской практики и представленных в Русском мед перечне.

Доктора, оперировавшие Фрунзе, ушли из жизни один за одним в 1934 году. Первым внезапно умер от сепсиса Мартынов. За три недели до Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры погибели, наступившей 24 января, он безмятежно председательствовал на областной медицинской конференции докторов Москвы и Столичной области.136 Похороны были умеренными; «хирургическую совесть» оплакивали близкие, друзья и ученики.

За ним последовал Греков. Тяжко Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры болевший в течение нескольких месяцев, он погиб в один момент, 11 февраля, вероятнее всего вследствие острого нарушения сердечного ритма. В последний путь к Александро-Невской лавре его провожали практически 10 тыщ обитателей ненавистного генеральному секретарю Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры городка. На панихиде Розанов не скрывал собственного горя: «На нас, докторов, налетел некий страшный циклон, мы попорядку теряем близких, дорогих товарищей; при всей нашей хирургической выдержке тяжело управляться с собой и задерживать Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры никому не нужные слезы».137

Его очередь тоже приближалась. Еще в 1931 году Гетье диагностировал у него аортальный порок сердца. В мае 1934 года Розанов перенес 1-ый отек легких, а 16 октября скончался от сердечной дефицитности. Лейб-хирурга Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры Кремлевского двора хоронили по высокому уровню: на Новодевичьем кладбище с предыдущей нескончаемой штатской панихидой и знатным караулом из старенькых большевиков. Многомилионную массу провожающих – снятых с производства краснопресненских рабочих и служащих авиационных Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры заводов, шефствующих над Боткинской больницей, – эскортировали череда автомобилей, военный оркестр и, невзирая на дождливый денек и низкие облака, военные самолеты.138

Участь медиков, только косвенно причастных к операции Фрунзе, была предрешена Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, как считали современники, 9 ноября 1932 года, когда докторы ЦК ВКП(б) Погосянц и Обросов появились в Кремлевской поликлинике с готовым заключением о скоропостижной погибели Н.С. Аллилуевой от острого аппендицита139. Канель, Левин и случаем оказавшийся при Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры всем этом Плетнев отказались подписать фальсифицированный документ. Канель успела умереть от менингита в феврале 1936 года. Левина и Плетнева арестовали в декабре 1937 года, а в марте 1938 года на процессе по Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры делу «антисоветского правотроцкистского блока» осудили за «умерщвление» В.В. Куйбышева и Максима Горьковатого, на публике реализовав, в конце концов, потаенно лелеемую с 1925 года идею мед террора. Дочерей и зятя Канель репрессировали в 1939 году.140

В Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры июле 1937 года арестовали и Обросова. В свидетельстве о погибели, выданном его родным в 1951 году, было обозначено, что он погиб в марте 1943 года от «упадка сердечной деятельности». Но в сентябре 1989 года его отпрыск получил Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры ответ на повторный запрос, обращенный в Военную коллегию Верховного суда СССР:


«На Ваше заявление сообщаю, что Обросов Павел Николаевич, 1880 года рождения, 15 марта 1938 года Военной коллегией Верховного Суда СССР был осужден по ст Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры.ст. 58–8, 58–11 и 58–13 УК РСФСР к расстрелу. Обросов П.Н. трибуналом признан виноватым в том, что он с 1902 по 1919 годы, будучи типо агентом королевской охранки и контрразведки Колчака, проводил активную Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры провокаторскую деятельность. Не считая того, Обросов П.Н. признан виноватым в том, что, будучи доктором больницы Кремля, преступно-небрежно относился к своим служебным обязательствам. Сведений о четкой дате расстрела в материалах Военной коллегии не Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры имеется, но, обычно, приговор приводился в выполнение немедля либо на последующий денек после его вынесения, место захоронения при всем этом в материалах дела не фиксировалось. Проведенной в 1955 году дополнительной проверкой установлено, что Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры Обросов П.Н. осужден неоправданно. 10 декабря 1955 года Военная коллегия реабилитировала Обросова П.Н. посмертно. Понимая глубину катастрофы, постигшей Вас в связи с нелегальным репрессированием Обросова Павла Николаевича, примите искренние сострадания. Зам Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры. начальника секретариата Военной коллегии Верховного суда СССР В. Полуянов».


Очкин и Касаткин благополучно пережили Большой террор, войну и послевоенные репрессии и дослужились до юбилейных эпитетов «замечательный» и «выдающийся». Следы придворного функционирования обоих были старательно Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры затерты, но в глянцевом жизнеописании Очкина настораживало перечисление правительственных наград, занимавшее несколько строк, без разъяснений, за какие награды вручен тот либо другой орден.


Под сенью легенды


Еще во времена А.С. Грибоедова считали Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, что слухи и домыслы ценят в Москве выше официальной инфы. Так и на неожиданную кончину сорокалетнего управляющего военного ведомства столица немедля откликнулась нескончаемыми дискуссиями и истолкованиями. Осведомители и агенты ОГПУ запеленговали Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры два главных источника крамольных пересудов – круг друзей покойного и слой старенькых большевиков. И те и другие неудачно решали ряд уравнений со обилием неведомых. Представления, как обычно в таких обстоятельствах разошлись: одни Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры настаивали на катастрофической случайности, другие подразумевали запланированную акцию.

Какими-то клочками сведений поделился с друзьями погибшего Бубнов. По его словам, «зарезали Мишу зря»; прожил бы нарком без операции еще сколько-то Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры лет; в общем не додумали, не предусмотрели.141 По другому говоря, исконная русская халатность, расхлябанность, неспособность учитывать все причины риска и предугадать фатальные последствия неосмотрительного шага на всех уровнях, в том числе и мед.

Вправду Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, рассуждали многие, кто осмелился бы посягнуть на жизнь Фрунзе и с какой целью? Противников он, как понятно, не имел (ущемленное самолюбие Буденного и Ворошилова, тем паче упакованное доброжелательностью и чуть Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры не дружественными отношениями, в счет не шло). Мотивы личной мести, на которые ссылались при убийстве генерала Слащова в 1929 году, в данной ситуации отвергались неоспоримо. В роковых страстях, не считая безраздельной преданности мировой революции, покойного Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры наркома никто не мог заподозрить, но только за такую верность в 1925 году будто бы еще не преследовали. Легенда же, прочившая Фрунзе на пост генерального секретаря, зацвела существенно позже.

И все Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры-же слухи о заинтригованности в погибели Фрунзе человека из «дома номер первый» непрестанно шастали по Москве и стали в особенности упрямыми после публикации «Повести непогашенной луны». Скоро после реабилитации этой повести (через 60 с излишним лет Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры) на поверхность выплыла типичная интерпретация постаревших слухов: их попробовали разъяснить естественной опаской в определенных партийных и публичных слоях по поводу сложностей в руководстве государством. Мимоходом отвергалась и возможность предумышленного покушения Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры на жизнь наркома, так как никаких «документальных подтверждений» этому до сего времени не найдено.142

Но какие письменные подтверждения следовало бы находить в данной ситуации? Личный отчет докторов в инстанции: согласно Вашему указанию Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры операция завершилась смертельным финалом? Либо за ранее разработанную для органов партийного здравоохранения аннотацию: повелеваем, чтоб оперируемый не пробудился после наркоза? Нужно признать, что такие улики вожди обычно не оставляли, а в Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры данной ситуации было только устное распоряжение: оперировать, чтобы вернуть «казенное имущество» в лице наркомвоенмора. И каждому исполнителю этого приказа, как бойцу перед боем, объясняли его определенную воинскую задачку.

Тоталитарный режим вполне перекроил мотивацию Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры поступков. Древнейшие юридические понятия утратили свое изначальное содержание, ибо речь шла не о том, кому прибыльно, а только о том, почему небезопасно для сатрапа. Отсюда устранение подлинного либо надуманного противника с политической Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры арены отвечало интересам этого сатрапа всегда, даже в тех случаях, когда оно вообщем противоречило здравому смыслу.

Нелогичное либо просто паранойяльное, исходя из убеждений цивилизованного человека, поведение вождя магическое сознание принимало как единственно правильное и Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры непостижимое в собственной мудрости. Тот же, кто успел приобщиться к европейской культуре, но обитал в сталинской империи, оказался перед простым выбором: либо смерть, либо адаптация с неминуемым риском перевоплощения личности Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры в исполнителя воли вождя или его прямого пособника.

Для придворных докторов конформизм неприметно обращался в типичный капитал, дающий большой – по феодальным меркам – доход. На дивиденды с протекции вождей удавалось прожить в общем без Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры особенных хлопот, как будто возносясь на воздушной подушке над окружающей реальностью, а рассчитываться приходилось всего только неколебимой верностью каждому колебанию генеральной полосы партии да хоть какому капризу начальства.

С того времени Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры минули десятилетия, но не утихли страсти. Исполнители и пособники равномерно утратили видимую связь с именованием вождя и отошли в тень. Избирательная память их потомков и последователей постепенно вытеснила нехорошие переживания и сохранила положительные.

Насыщенные Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры чувством переживания присваивают смысл изведанному и сформировывают традиции. Кардинальная переоценка прошлого задевает душу и вызывает часто острую боль, как хирургическая манипуляция без анестезии. Можно осознать тех, кто не желает созидать свое Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры досье: такое чтение делает опасность утраты старенького друга. Можно осознать и тех, кто просит не очернять прошедшее, полагая, наверняка, что историю, как девушку на выданье, порочно компрометировать.

Практически все очерки по Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры истории преступных страничек русской медицины получили после публикации протестующий резонанс. В редакции поступали письма от родных и бывших сослуживцев с требованием не кидать камешки в усопших, с трогательными мемуарами либо описаниями милых подробностей прошедшего Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, совсем не производившего некогда ужасного воспоминания. И нет колебаний, что создатели писем ничего не придумывали. Они только фиксировали внимание на одной грани полиэдра, не замечая либо не хотя созидать другие Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры.

Как в прессе промелькнуло сообщение о причастности Очкина к погибели Фрунзе, так здесь же раздался разъяренный глас в защиту доктора.143 Но создатель возмущенного письма опирался, как обычно в таких случаях, быстрее на эмоции Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, чем на логику, ссылаясь и на учебу Очкина в институте до революции, и на его свадьбу на сестре К.С. Станиславского, и на его дружбу с С.С. Юдиным.

Резон о Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры принадлежности Очкина к дореволюционной мед школе по существу ни о чем же не гласил. Фаворит черносотенцев А.И. Дубровин либо проф революционер, заместитель наркома внутренних дел и председатель Центральной ревизионной комиссии ВКП(б) М Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры.Ф. Владимирский тоже получили докторские дипломы до революции. Вообщем окончить мед факультет до русской власти – еще не означало стать подвижником. Врачей-подвижников давно исчисляли единицами и только сподвижников вождей различного ранга – тыщами Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры.

Свадьба Очкина на сестре Станиславского (урожденной Алексеевой) также не могла быть свидетельством в его пользу. Выше подозрений была, как понятно, только супруга Цезаря, но никак не супруг купеческой дочери. Ссылка Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры на дружбу со известным доктором Юдиным, естественно, довольно весома. Но компанейский Очкин гордился, не считая того, своими теплыми отношениями с более знатным прокурором Вышинским, а «невероятно чуткий», по выражению создателя протеста, к подлости Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры и неискренности Юдин много лет держал при для себя человека, строчившего на него доносы.

Фактически создатель защищал не столько Очкина, сколько свои мемуары о нем, свою легенду о пользующемся популярностью докторе, свои иллюзии Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры по поводу доктора, учившего его когда-то оперировать. Отсюда и самый весомый вроде бы аргумент в виде древнего афоризма: об погибших – либо ничего, либо отлично. Он, непременно, очень комфортен, ибо после Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры чего тему считают исчерпанной, а обсуждение прошедшего и совсем не необходимым. Меж тем у старых было и другое, наименее комфортабельное изречение: о мертвых – правду. С этой точки зрения, биография Очкина Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры (1886–1952) довольно показательна.

Он родился в Москве, в семье жд служащего. По окончании 2-й Столичной гимназии в 1905 году поступил на мед факультет Столичного института. Для зачисления в студенты представил справку о том, что Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры «к вредным сектам» не принадлежит и казенных либо личных взысканий не имеет.144 За 1-ые три месяца обучения его взоры конструктивно поменялись. В декабре он вступил в эсеровскую дружину и вкупе с прославленным машинистом Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры А.В. Ухтомским принял роль в вооруженном восстании. Когда бунт подавили, он оказался в Таганской кутузке.145

Здесь на его биографию ложится 1-ая тень. Молодого экстремиста скоро выпустили не только лишь из-под Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры охраны, да и за границы страны, да еще снабдили копией аттестата зрелости на германском языке для продолжения учебы в Германии. Не обошлось тут, очевидно, без соответствующих морок. Главный доктор Басманной поликлиники Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры (в следующем главный доктор Боецёнковской поликлиники) Гетье отыскал и удачный предлог для его отъезда за границу: было надо аккомпанировать какого-то хворого в западные поликлиники.146 Но одних ходатайств людей даже очень влиятельных после декабрьского побоища Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры было чуть ли довольно. Крамольник был должен чистосердечно повиниться, и степень прощения прямо зависела от глубины раскаяния.

За еще наименьшие проступки студентов исключали из института и высылали в провинцию под надзор Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры милиции. Очкин же прослушал один семестр в Германии и беспрепятственно возвратился в Столичный институт, основательно излечившись от юношеского максимализма и романтизма. Как сначала 1911 года он получил диплом лекаря с различием, доктор Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры Гетье принялся заботиться о разрешении «лично ему известному» доктору Очкину занять место экстерна (внештатную неоплачиваемую должность) в его поликлинике. В конце марта Столичная городская управа удовлетворила прошение Гетье.147 Через два месяца Очкина Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры перевели на штатную должность врача-ассистента (с жалованьем 780 рублей в год и 15 рублей столовых каждый месяц) и с того времени он навечно связал свою жизнь с Боецёнковской (с 1920 года Боткинской) больницей.148

Около года пробыл Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры он в прозектуре у Абрикосова, позже перебежал в хирургическое отделение Розанова. Во время Первой мировой войны практиковал по совместительству в лазарете института Шанявского, госпитале для увечных воинов и лечебно-протезном институте Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры. Клинический опыт сам шел в руки. Он научился оперировать тихо, без блеска, отличавшего виртуоза Юдина с его неподражаемыми резвыми, да еще натренированными игрой на скрипке пальцами, но точно и без излишней Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры торопливости, так что каждый шаг хирургического вмешательства можно было фиксировать в виде отдельной фото.

В один прекрасный момент Розанова пригласили на консультацию в обеспеченный купеческий дом. Осмотрев хворую, он предложил срочную операцию Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры. Нездоровая отказалась. Тогда Розанов обратился за помощью к собственному ученику. Войдя в комнату, Очкин сходу направился к иконостасу и погрузился на колени; после долгой молитвы подошел к изумленной и все еще настороженной даме Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, подтвердил диагноз учителя и добавил, что прооперирует лично. Через некоторое количество дней после ее излечения безвестный Очкин стал одним из самых престижных докторов посреди столичного купечества.

Родись он полста лет ранее, так Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры и остался бы в признательной памяти столичных обитателей в качестве вкусившего вкус и преуспевающего доктора. Но приспела революция. Расслоение общества после нее захватило и докторское сословие.

Сначала 1918 года Пироговское общество Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры (самая знатная докторская ассоциация) призвало мед персонал к стачке. Главный доктор Боецёнковской поликлиники Гетье выступил за ее прекращение. Его на публике поддержал ведущий хирург поликлиники Розанов. Совсем сорвать стачку удалось, но, после Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры того, как была выслана, по выражению Очкина, «специальная делегация в подобающую организацию». Возглавил гонцов в «компетентные органы» Очкин, о чем сам же сказал потом своим ученикам.149 Бесспорная готовность к сотрудничеству и способность Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры вовремя «просигнализировать» были приняты во внимание: если до революции общественность порицала доносы, то сейчас правительство осуждало за недоносительство.

В 1919 году Очкина выслали на фронт старшим доктором полевых госпиталей 8-й армии. Осенью этого года он Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры попал в плен; находился в Ростове-на-Дону.150 В январе 1920 года в город вошла 1-ая конная армия, и Очкин получил в ней предназначение на должность головного доктора первого хирургического лазарета имени Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры Буденного.151 Но с июля по декабрь этого года он считался почему-либо в командировке: или убыл из действующей армии с каким-то заданием, или проходил проверку (может быть, даже посиживал под арестом Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры) в связи с пленом. Так либо по другому, но сначала 1921 года он возвратился домой по демобилизации.

2-ух провалов в биографии – эсеровских заблуждений да еще с необычной реакцией властей и пребывания в Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры плену – было довольно, чтоб навечно бросить человека под подозрением. Но за его лояльность поручился Розанов. В апреле 1922 года по удалении пули, полузабытой под кожей на шейке Ленина (после ранения выше 3-х годов назад), лейб-хирург Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры Кремлевского двора пару раз привозил собственного ученика к вождю для перевязок, совладать с которыми могла бы без всяких затруднений одна фельдшерица. После чего Очкина включили в кадровый состав лечебно Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры-санитарного управления Кремля.

До 29 октября 1925 года он усердно занимался хирургией и рентгенологией, но в тот денек на него возложили проведение наркоза у Фрунзе. Даже сложные вмешательства на органах брюшной полости Розанов, как ранее говорилось, предпочитал Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры создавать под местной анестезией. Очень непонятно, чтоб он, сам вставший на эту операцию только под прямым нажимом генерального секретаря, подставил и собственного возлюбленного ученика, не обладавшего достаточным практическим опытом по общей анестезии Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, на тот злополучный наркоз. Вероятнее всего Очкина завлекли к выполнению не характерных ему проф обязательств по распоряжению инстанций. Надлежащие аннотации мог привезти ему, а именно, его прошлый командир Буденный Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, внезапно появившийся в поликлинике с утра перед операцией. Не исключено, что из-за этого визита и к операции приступили не утром, а только после пополудни.

Как уже было сказано, начав с общего обезболивания Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры эфиром, Очкин перебежал на анестезию хлороформом, передозировав 1-ый продукт практически вчетверо, а 2-ой – в полтора, после этого смертельный финал наркоза оказался предрешенным. Сделал ли он это случаем, в силу неопытности и Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры волнения, либо целенаправленно, выполняя приказ, тогда было не настолько значительно, ибо в любом случае он воплотил потаенное желание генерального секретаря.

Сейчас оставалось только замести следы, соблюдая видимость приличий. Это задание взял на себя Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры главный придворный прозектор Абрикосов, объяснив погибель Фрунзе особенной «тимической конституцией» (либо «тимико-лимфатическим статусом»). Таковой диагноз не только лишь снимал ответственность со всех участников злосчастной операции, да и содержал внутри себя завуалированное оскорбление памяти Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры предводителя, так как клинически тимико-лимфатический статус связывали тогда с дегенеративными болезнями, чувственной неустойчивостью и психологическим недоразвитием.

С тех пор Очкин безпрерывно подымался по служебной стремянке. В 1928 году его назначили Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры заведующим хирургическим отделением Кремлевской поликлиники, в 1932 – доцентом, в 1936 – медиком мед наук, в 1938 – доктором, в 1939 – депутатом Моссовета.152

Его известность, составленная из подлинного докторского мастерства и нимба придворного доктора, росла, как тень, с каждой новейшей Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры ступенью. И как будто в старенькых притчах о человеке, потерявшем свою тень, было нелегко найти, кто представлял кремлевскую медицину на различных ученых советах, хирургических съездах и интернациональных конгрессах – личность, построившая Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры для себя советскую карьеру, либо тень способного доктора и уважительного ученика Розанова, занявшая место личности.

Кроме огромного количества орденов и медалей, он получал иногда неординарные заслуги: к примеру, приглашение от НКВД на судебные заседания Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры по делу антисоветского «правотроцкистского блока», выданное по утвержденному Н.И. Ежовым списку. Доверие вождей Очкин оправдывал немедленно, в числе первых адресуя в газеты требования политических казней и называя безвинно осужденного сотруднику «тонким Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры преступником» и «дипломированным убийцей».153

Немногословный, выдержанный, всегда потрясающе одетый, чисто выбритый и пахнущий дорогим французским одеколоном, он создавал неотразимое воспоминание на курсантов Центрального института усовершенствования докторов, с упоением лепивших свою небольшую легенду Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры о большенном докторе. Как просто было поверить им, что трудом, заменившим диссертацию, была монография Очкина о хирургическом лечении холецистита, и закрыть глаза на то, что книжка эта вышла в свет исключительно Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры в 1949 году, спустя 13 лет после награждения его докторской степенью. Как хотелось им не испытывать колебаний в том, что Крупская погибла от заболевания, не оставляющего надежд на излечение, и не знать, что Очкин Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры подразумевал у нездоровой аппендицит, но так и не взял ее на операционный стол, в очередной раз угадав потаенное желание генерального секретаря.

Легенды так прослоили наше прошедшее, что стали вроде бы неотъемлемой его Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры частью. Прощание с ними тягостно, как сборы в эмиграцию, и потому, наверняка, для многих неприемлемо. Упорствовать в заблуждениях проще, чем их признать. Но даже признать – еще не значит проанализировать, чтоб избежать повторения Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры прежних ошибок. Меж тем опыт прошлого кого-либо все-же учит, тогда как неведение и, главное, нежелание знать свою историю уже не раз проучило всех.


Недостойные собственного правительства


Мысль всеобщего покаяния, нашедшая временный приют Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры в скучающих грезах рассеянной интеллигенции, была, наверняка, вначале иррациональной. Можно осознать тех, кто лупил себя в грудь, точно краснокожий в боевой барабан, повторяя за единомышленниками одно и то же самооправдание: от нас Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры все скрывали, мы ничего не знали, потому никакой вины на нас нет и каяться нам не в чем. Можно осознать даже тех, кто нехотя признавался: мы располагали некой информацией, но исполняли приказ Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры. И непосвященные, и получившие доступ к толике секретов дьявольской кухни поступали, разумеется, по принципу, отраженному в древнекитайской философии: смотрю на него и не вижу – потому называю его невидимым, слушаю его и не Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры слышу – потому называю его неслышимым...

Ситуация изменялась, когда человек не отрешался от другого принципа: имеющий уши, да слышит. Обретенное познание порождало часто конформизм, неприметно переходящий в цинизм, либо типичный интерес Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры как форму психической защиты, в особенности в 1930-е годы. Но кто-то оглядывался окрест себя и вдруг замечал, что душа его «страданиями человечьими уязвлена стала». Тогда могли появиться одинокие очаги сопротивления.

Через Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры два года после погибели Фрунзе, в заключительном слове на XV съезде ВКП(б), Сталин сравнил собственный путь к единоличной власти с движением политической телеги, из которой выпадала на крутых поворотах часть старенькых фаворитов Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры партии.154 Ни докторы, ни литераторы не имели, казалось бы, никакого дела к этой политической телеге, и все-же «Повесть непогашенной луны» тогда и и позже воспринималась как форма протеста, ухаб на дороге Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры к диктатуре.

На роль чудака и тем паче участника сопротивления Пильняк, но, совсем не претендовал. Рыжеватый, длиннющий, нескладный, очень обычной и даже милый в разговоре, он создавал другой раз воспоминание лукавца Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры и пройдохи, ловко устроившего свои дела с властью и обществом нового типа. Он мог оспорить ставку издательского гонорара, но был способен без колебаний подарить средства бедствующей в Париже Марине Цветаевой. Убежденный в собственной неотразимости, он Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры покорял дам этой уверенностью и, как будто не замечая ханжеских взглядов, мог показаться на вернисаже с чужой супругой, держась с ней непосредственно, как с своей.

После беседы с ним Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры Пришвин «понял о пустоте всех, клянущихся в верности партии». Он казался Чуковскому шалым и путаным, но оставался «выездным» и беспрерывно путешествовал по всем странам мира. Чувство такта ему иногда изменяло; тогда он мог кокетничать своим Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры желанием посидеть в деревне, чтоб «накатать» роман, и сетовать человеку, даже не мечтающему о забугорной поездке, что Сталин и Карахан снова отправляют его в Японию. Он шатался по ресторанам «со всякими Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры кожаными куртками», и они подписывали нужные ему бумаги.155

Он выпускал книжку за книжкой и даже собрание сочинений, не успевая (либо не умея?) отделывать свою прозу. Его непотребно клеймили ортодоксальные марксисты Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, но разносная критика только крепила его популярность, невзирая на изломанный и запутанный стиль: читать вслух его тексты, усеянные «зыбучими песками периодов», мог бы, по выражению Замятина, только воздушный насос, ибо «никакого людского дыхания не Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры хватит».156 Он любил юродство как форму самозащиты, считал Эренбург, и раздражал чекистов своими связями с оппозицией, контактами с эмигрантами и ходатайствами за крамольных писателей. Неоспоримо признавая его «кружевное» мастерство, Луначарский грозил ему Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры потерей писательского иммунитета в связи с «политической бездарностью», но превратиться в казенного литератора он все равно не мог. Еще в 1922 году Политбюро предписало своим карающим органам конфисковать его книжку «Смертное Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры манит», да и это наизловещее предупреждение впрок ему не пошло.157

Воронский дурил по-своему. Убежденный большевик с огромным дореволюционным стажем, он, по его собственному признанию, ученостью не обладал, но сызмальства обожал литературу. В те странноватые Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры годы после штатской войны, когда время в раздельно взятой стране продолжало неумолимо поворачивать назад, чтоб, пришпоренное серьезным приказом «Время, вперед!», устремиться к истокам ранешнего средневековья, партия поручила Воронскому организовать издательство «Круг» и Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры журнальчик «Красная новь». Воронский всецело отдался издательскому делу, стал часто печатать Пильняка, Зощенко, А. Толстого, ну и сам получил известность как редактор, критик и прозаик. Он не подразумевал, что служба партии и Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры служение роскошной словесности не много совместимы. Его суждения не выходили обычно за рамки таких определенных понятий, как «полезно» либо «не полезно». Все же этот «романтический догматик», по определению Шаламова, увлекся собственной работой Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры так, что позволил для себя сконструировать для русской литературы несколько заповедей: 1) партия должна управлять, но управление ни при каких обстоятельствах не должно преобразовываться в куроводство; 2) тому, кто умеет играть лишь на Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры флейте, не нужно совать барабан; 3) не уклони сердечко мое в словеса лукавствия.158

Ненависть к нему партийных ортодоксов наливалась румянцем, как будто магическое яблоко, сотворенное для погружения принцессы в вековой сон. Сначала Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры 1923 года Общество старенькых большевиков приняло резолюцию о необходимости решительного пересмотра литературной политики и указало противников: так именуемых писателей-попутчиков и их покровителей – Воронского, Троцкого, Бухарина. Главные идейно-полицейские обязанности взял на себя журнальчик Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры «На посту» (позже «На литературном посту»), объявивший И. Бабеля революционным попутчиком, Вс. Иванова – просто попутчиком, Пильняка – попутчиком в кавычках.159

На первых шагах утверждения «культурной гегемонии пролетариата» литературные чекисты представляли для себя беллетристику Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры в виде ученого медведя, которого редколлегия журнальчика могла бы водить за кольцо в носу, чтоб тот демонстрировал в балаганах различные штуки. Но скоро способ дрессировки сменила стратегия классовых схваток под девизами Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры «большевизации» литературы, вытеснения противника с поля боя и бесспорной ликвидации «воронщины». Вооруженные инсинуацией и бранью, блюстители русского искусства сучили перьями «на полицейской бумаге верже», отстаивая правоту собственной ненависти и собственного невежества. К XII съезду Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры РКП(б) в 1923 году прошлый референт ВЧК И. Вардин, откомандированный на фронт неизящной словесности, выдвинул партийные принципы русской литературы: 1) для художественной правды нужна правда идейная; 2) беспристрастной природе соответствует только коммунистическая публицистика и Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры политика; 3) всякая другая партийность, не считая коммунистической, в той либо другой степени реакционна; 4) всякий другой класс, не считая пролетариата, в той либо другой мере реакционен.160

Воронский слабо сопротивлялся, Бухарин мягко возражал, Луначарский Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры слезно просил временно воздержаться от классового ратоборства против одного-двух 10-ов одаренных писателей. Идеологи пролетарского искусства ничего не слышали. Казалось, не только лишь хоть какое выражение самого Воронского, но даже упоминание о Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры нем действовало на служащих журнальчика «На посту», как отвар мухомора, употреблявшийся старыми германцами перед битвой. В дохристианскую эру варвары возбуждали ярость растительными субстанциями, вызывающими галлюцинации; в первой половине XX века коммунистические фанатики Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры достигали такого же эффекта словом. Мысль все более вытесняла материю, революционное сознание все почаще определяло казарменное бытие.

Чисто советскую болезнь «шизоинакомыслие» в те годы еще не открыли и с чудаками расправлялись по Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры другому. В мае 1924 года при отделе печати ЦК РКП(б) состоялось совещание о политике партии в художественной литературе. Ответственный редактор журнальчика «Молодая гвардия» и член редколлегии журнальчика «На посту» Ф.Ф Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры. Раскольников обвинил Воронского в отступлении от марксизма и востребовал не печатать впредь писателей-попутчиков в русской прессе.

Заодно «напостовцы», воодушевленные безустанно разжигаемой в Кремле борьбой с «троцкизмом», рискнули накинуться на самого Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры вождя Красноватой армии – головного, по их воззрению, благодетеля неугодных писателей. Сторожи единственно правильной коммунистической беллетристики, вместе с идеологически сверенной публицистикой, очевидно недооценили противника. Искрометный Троцкий оставался как и раньше неуязвимым в поединках такового рода Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры.

Отражая кооперативный петушиный наскок собственных «бранчливых критиков», вождь Красноватой армии заявил: «Преступление мое в том, что я задел их свою литературную мануфактуру» (не исключено, что Троцкий имел в виду Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры макулатуру, но, видимо, обмолвился). Потом он управился по очереди с каждым из литературных чекистов. Раскольникова пронзил жестким изречением: «В художественных произведениях он игнорирует как раз то, что и делает их художественными». Вардина Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры отхлестал пучком из нескольких фраз, окончив порку сочной репликой: «Тон [его] страшенно надменен, а познаний и осознания убийственно мало». Остальным нападавшим порекомендовал закончить «недостойное жонглирование цитатами из зарубежных белогвардейских органов», после этого Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры величаво удалился в свою резиденцию, чтоб отыскать там отдохновение в собственных литературных трудах.161

Общественная выволочка, устроенная Троцким, ситуацию на литературном фронте не улучшила. В сентябре такого же года Фурманов ликовал: «Наша победа Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры признана ЦК Воронский на обеих лопатках. Так положила его история».162 В январе 1925 года Воронский констатировал в письме Горькому, что «Красная новь» захвачена «напостовцами» и в журнальчике «хозяйничает» Раскольников.163

Незадачливый литератор, избравший для себя в Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры качестве партийной клички фамилию несчастного героя Достоевского, предводитель осатаневших от вседозволенности революционных матросов и безупречный исполнитель потаенных ленинских поручений, Раскольников был «человеком идеи» и бойцом партии. Не склонный ни к Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры юмору, ни к рефлексии, он в хоть какое дело вносил истовость фанатика и был готов без размышлений возглавить отряд моряков, грабивших дома духовенства, и лично обыскать редакцию презираемой большевиками «либерально-профессорской» газеты «Русские Ведомости», разогнать Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры Учредительное собрание и затопить Черноморский флот в Новороссийске, командовать Балтийским флотом и раздувать пламя мировой революции в качестве русского дипломата, готовить военный переворот в примыкающей стране и управлять журнальчиком, издательством и Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, в конце концов, искусством вообщем.164

В 1924 году он был уже не тем пьяным кровью штатской войны, блестящей юный супругой и близостью к главным вождям недавнешним мичманом, захватившим пышную квартиру бывшего морского Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры министра и завалившим, точно разинский казак после успешного набега на Персию, комнату Ларисы Рейснер экзотичными тканями, бронзовыми изделиями, одежкой, прошитой толстыми золотыми нитями, и иными военными трофеями. Только-только брошенный супругой, он поскучнел Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, замкнулся, возненавидел «гнусную гумилевщину», стал прихварывать и с болезненной страстью кинулся на защиту пролетарского искусства. В схватках мирных дней он отыскал, в конце концов, метод «наиболее целесообразной утилизации собственных сил».165 Унизившись до выполнения Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры цензорских обязательств, он выносил беспощадные приговоры пьесам и кинолентам (иногда по типу «безыдейная бульварно-уголовная фильма») и не гнушался даже говорить в высшие инстанции о неверном поведении коллег – к примеру, редакции Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры журнальчика «Новый мир».166 До пробы прозрения и публикации открытого письма Сталину оставалось еще практически полтора 10-ка лет, хотя и перед гибелью не пришло к нему понимание личной ответственности за соучастие в насилии Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры над государством.

Все-же необычными были те годы. Будущие инженеры-строители человечьих душ еще не чертили безупречный образ обычного русского человека и прогуливались иногда в попутчиках у сторожей мертворожденной пролетарской Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры литературы. Представление о личности еще не успело на сто процентов раствориться в понятии «народ», хотя профессиональный поэт, перекроивший себя в агитатора, уже предлагал не высовываться, ибо «единица – вздор, единица – ноль», и проигранные баталии Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры за культуру еще не означали окончательного поражения, если управление литературной комиссией ЦК РКП(б) воспринимал на себя Фрунзе – старенькый верный друг Воронского.

Наркомвоенмор действовал в традиционных традициях армейской операции и сразу аппаратного маневра. Он Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры начал схватка внезапно для всех, выступив на заседании упомянутой комиссии 3 марта 1925 года.

Схема разработанной Фрунзе военной операции была обычный и эффектной. Признать свою некомпетентность в разбираемых вопросах, но выделить их политическую Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры значимость. Привлечь в союзники Ленина, который высказывался против теории пролетарской культуры как практической задачки текущего денька. Имитируя пришествие, совершить неверный выпад против Воронского; пожурить его за какие-то ошибки в «организационном подходе Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры» (отлично завладел наркомвоенмор жаргоном политического бреда), но отметить корректность его теоретических оценок. Сразу вывести из-под обстрела Пильняка («Я лично не являюсь его фанатом, мне не нравится его манера писать Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, но кое-чему, непременно, можно научиться и у него»). Прямо за этим, умело перегруппировав различные понятия, приступить к передней атаке против «напостовцев»; указать, а именно, на их политически вредные, даже небезопасные для пролетарского Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры искусства способы борьбы. Не ставя для себя тактической задачей ликвидирование литературных люмпенов, развести части нападавших сторожей пролетарской культуры и оборонявшихся ценителей роскошной словесности на начальные позиции.167

Знаменитый военачальник штатской войны одержал Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры свою последнюю победу – сейчас на литературном фронте. Формально стычка (либо, как выражались тогда, дискуссия) закончилась 1 июля публикацией постановления ЦК РКП(б) о художественной литературе. Практически Воронскому возвратили журнальчик еще в марте, а Раскольников Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры застыл на время в собственном уделе. Ни Фрунзе, ни Воронский не задумались тогда ни о последствиях этого фуррора, ни о собственной индивидуальной ответственности за создание прецедента, на основании которого правящая партия принялась с Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры того времени управлять искусством вообщем и художественной литературой, а именно, средством резолюций.

Травля писателей-попутчиков равномерно затихала. Осенью Пильняк умчался в очередной забугорный вояж, а по возвращении вызнал неприглядные подробности Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры о погибели Фрунзе. План «Повести непогашенной луны» появился у него сходу – из благодарности этому человеку, поспешившему на выручку в неудаче, из неприятия ситуации, сложившейся в стране, из того особенного чувства личной ответственности за все Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры происходящее вокруг, которое вынуждает литератора преодолеть ужас и бросить свои свидетельские показания для суда современников и потомков.

Русские рапсоды славили бои на Каховском плацдарме и Волочаевские деньки, пыльные тачанки и бронепоезд Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры на запасном пути, партизанские отряды и конные армии. Пильняк же замыслил написать рапсодию о злой воле деспота, сломавшего судьбу героя. Заместо эпического полотна в свет вышла любительская фото большой политики с несколько размытым изображением Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры персонажей. Да и таковой мгновенный снимок показался вождям и чекистам серьезным «антисоветским документом». На собственном заседании 13 мая 1926 года члены Политбюро, заслушав доклад Молотова о «Повести непогашенной луны», окрестили ее Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры публикацию «злостным, контрреволюционным и клеветническим выпадом против ЦК и партии», востребовали от Воронского и редакционной коллегии «Нового мира» показательного самобичевания и поручили отделу печати ЦК ВКП(б) смастерить закрытую директиву по поводу Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры изъятия майского номера журнальчика, «особенно выделив в ней необходимость строго соблюдать разграничение меж критикой, направленной на укрепление русской власти, и критикой, имеющей собственной целью ее дискредитирование».168

Сейчас за поклонников свободного слова взялись серьезно. Амбразуры Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры литературного поста ощетинились перьями, все почаще напоминающими о пулеметах штатской войны. Вардин срочно напечатал панегирик Ворошилову, видимо, не сомневаясь, что новый нарком – узнаваемый меценат поддержит близких ему по духу часовых русской Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры литературы.169

Воронского отстранили от должности редактора журнальчика, потом исключили из партии, позже бросили в кутузку и чуток было не упекли на Соловки, но после вмешательства Орджоникидзе выслали на два года в ссылку Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры. Он каялся, седел и все посильнее мучился от боли в сердечко и недопонимания подоплеки текущих событий. В 1929 году его будто бы простили и даже вернули в рядах ВКП(б); через 6 лет вновь отлучили Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры от партии «за утрату внимательности и неизжитые троцкистские взоры в области литературы», а в 1937 году снова арестовали и расстреляли. Его родных уведомили, что он осужден на 10 лет без права переписки Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры и погиб в 1943 году.170 Пильняк тоже на публике каялся и опять грешил в печати, пока не пришла ежовщина; «а мог бы жизнь просвистать скворцом, заесть ореховым пирогом, да, видно, нельзя никак...».

Сколько лет всей стране Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры внушали: всякий люд достоин собственного правительства. С классиками западноевропейской философии спорить не принято. Но всегда ли достойно собственного измученного народа его блудливое правительство? И всегда ли достоин либо заслуживает собственного правительства каждый Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры гражданин? И как все-же поступать тому, кому претит слияние с массой, запудренной каким-то фюрером и одурманенной запахом крови, кто не способен заразиться ни массовой злостью, ни всеобщим энтузиазмом, кто не Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры способен орать вкупе с окружающими: «Распни его!»? Как уберечь личность от соблазнов конформизма и кошмара муниципального насилия? Как сохранить право человека стать недостойным собственного недостойного правительства? Один ответ отыскал когда-то Галилей Придворная медицина - Iii. Заложники красной химеры, другой – Джордано Бруно. Собственный вариант ответа оставил и Борис Пильняк.



priem-produktov-i-materialnih-cennostej.html
priem-sdacha-skota-po-kolichestvu-i-kachestvu-myasa.html
priem-tezisov-do-4-sentyabrya-2017-goda.html